
Как-то раз, чисто случайно, я познакомилась с одной интересной дамой, которая сильно отличалась от нас своим весьма необычным поведением. Нет, особых медицинских показаний против неё не было, но любовь, оказывается, бывает разная, и человека она меняет очень даже сильно. Так сильно, что и не узнать порой бывает человека, насколько его «перевернуло!» Вот и с Татьяной Кашкиной любовь тоже сыграла этакую шутку, да так, что она полюбила гастрабайтера и сама не поняла, почему. Ну, а если это не любовь, то что же?!
Татьяна на вид всегда была неказистой зрелой тёткой, но по характеру своему она очень энергичная, общительная и добродушная дама. Кашкина всех поймёт, рассудит и непременно поможет в трудную минуту, так сказать, в нужный момент протянет руку помощи нуждающимся. А это случается не так уж и часто. Но в личной её жизни, так уж сложилось, она оказалась одна и бабий век свой ей приходилось коротать в одиночестве. И чтобы себя не терять от скуки, она решила на пенсии, подыскать себе развлечение — коллекционировать всякие там фарфоровые статуэтки и статуэточки, вазочки и блюдечки. А так как в Татьяне энергии было хоть отбавляй, то она резво носилась по всему большому городу, как конь педальный, и всё скупала без разбора, что попадётся ей под руку. Как зайдёт в комиссионный магазин, или в какую-нибудь лавку уже давно подержанных вещей, так сразу же «тащится» от всего виденного и уже с силой не оттащить её от витрины, пока не приобретёт всё, что ей вздумалось..

А если фарфоровую собаку или кошку с круглыми глазищами увидит, то всё — не успокоится, пока у неё в квартирке на видной полочке не окажется эта нужная ей бесполезная вещь. И так из раза в раз, из года в год. Так что со временем у неё не жилая квартирка, а целый склад образовался разного там барахла, стекла и всякой утвари, которая хозяйской рукой была вдумчиво и кропотливо ей расставлена по всем углам, полкам, полочкам и лавочкам, стеллажам и антресолям, подоконникам и сундукам, а также на балконе! Вместо красивых цветов у неё на балконе оказался целый набор швабр, метёлок, веников и совков, с прошлого столетия терпеливо ею собранный… На всё это она смотрела с восторгом и ей казалось, что у неё в доме есть всё, что надо для счастья, так сказать, полная чаша. И у Кашкиной была своя жизненная философия: «Деньги со временем когда-нибудь обесценятся, а у меня есть много фарфора! Так что пущай стоит до лучших времён, а я подожду!» И вдруг, как-то неожиданно, это время скоро наступило, а произошло это весной, когда трава, зазеленела, деревья стали распускаться, да и солнце начало ласково греть землю. Вот тут-то у неё зашумела и заколосилась нежданная любовь!

Повадился как-то к Таньке ходить на откровенные там разговоры один весьма симпатичный молодой человек с ближнего зарубежья – гастрабайтер. Высокий такой, стройный, интересной нахальной наружности, всегда благоухающий резким цветочным одеколоном с приятным азиатским акцентом, от которого она всё время балдела. Он частенько после своей работы, как улицы все подметёт, так и к ней на метле шасть — и в дамки! На вид ему было лет двадцать и он ударно работал местным дворником. Нравилось ему очень после тяжёлой работы ввалиться к одинокой престарелой женщине в хорошую тёплую квартирку. И за тарелкой дымящихся жирных щей, поблёскивая наглыми глазами и всеми золотыми коронками вместе взятыми, мелодично позвякивая мелочью в карманах и непрестанно шаря рукой в шароварах, пел соловьём и журчал ручьём, закатывал крупные яркие чёрные, как слива, глаза. Щёлкал языком и ронял горькую слезу в фаянсовую чашечку, наполненную грузинским чаем. Он все эти уловки пускал в ход, нахал такой, лишь бы понравиться доброй женщине его мечты! С радостью и с широкой улыбкой на южном копчёном лице Ибрагим, поводя чёрными, как смоль, косматыми бровями с начёсом, резво помогал Татьяне донести до её квартиры тяжёлые сумки. И при этом с неё денег не брал, а лишь только разговаривал с ней по душам и говорил ей, всё говорил как-то очень вкрадчиво, буквально нараспев, что она ему очень нравится и он видит в ней всех женщин его мечты вместе взятых. Тут Татьяна не устояла, от такого сильного натиска напористого, смуглого, смелого мужчины, да и сдалась ему без боя

Стали они проживать вместе в одной туго набитой разной фарфоровой всячиной квартире. Он метёт дворы, поливает клумбы и стряхивает пыль с лестниц, а она ему в это время вкусные наваристые супа варит, носки его вонькие стирает и покорно ждёт его после работы. Тем более, что он её убедил, что она у него первая, единственная и неповторимая и последняя будет. И Кашкина как-то поверила ему и растаяла. От таких сладких речей у Тани голова кругом пошла, да так, что и не остановить было. Вскружил Ибрагимушка Татьяне Ивановне Кашкиной головушку!
Как-то однажды мы с ней встретились в час пик в метро, вся светится от счастья и громко поет в голос, речитативом.. Я сначала испугалась, уж не больна ли она, если она в спешащей толпе всюду снующего нервного народа престарелые ноги свои задирает выше головы с весёлым куплетом шансона. Вся светится от счастья, при этом поет она во весь голос, не обращая ни на кого ни малейшего там внимания. Прохожие мимо пробегают, а Татьяна всё пляшет, топает, задирает свои ножищи к верху! Повезло нам, что людям не до неё было, а то бы мы с ней вмиг оказались бы в какой-нибудь КПД. Когда она мне всё про себя рассказала, то я тоже за неё очень порадовалась. Ну, думала я, вот и у Кашкиной, наконец-то всё в жизни складывается хорошо и она хоть и не сразу, но наконец-то обрела своё женское счастье! На душе у меня после встречи с ней тоже было легко. Но судьба опять подставила ей подножку!

Через полгода я встретила её и не узнала: «Танька, ты ли это! Чего это ты не признаёшься, или возгордилась от счастья, что ли?!» — говорю я ей. А она вся в слезах, бедолага, горе своё никак унять не может, да и постарела она очень сильно, вся ссутулилась и глаза у неё какие-то тусклые и не радостные. Наконец-то бедная женщина меня узнала и как схватит меня за рукав, и давай тащить меня к себе. Я ей говорю: «Да что у тебя стряслось-то, коли ты не в своём уме и тянешь ты меня куда-то?!» На что она мне торопливо и быстро говорит: «Пойдём поскорее ко мне. Я тебе покажу, что у меня стряслось в квартире!» Мне пришлось покорно пойти за ней, так как она меня всё равно бы не выпустила бы из своих цепких рук. «Ладно, говорю я, пойду я к тебе, только ты уж, пожалуйста, отпусти ты меня, а то на нас все уже обращают внимания. «Как пришла я к ней, так на меня сразу же свалился тяжёлый запах корвалола. Я ей говорю: «Ну, что у тебя такое стряслось, раз ты пьёшь так много лекарств?» А она мне со слезами говорит: «Вот, посмотри, что мой бывший Ибрагимище натворил: мало того, что он мне нежное сердце разбил, так он ещё и меня обнёс!». «Как это, не может такого быть?!»,- с испугом спросила я. Но тут я увидела своими глазами, что квартирка-то её полупустая! Все полочки, на которых покорно в ряд когда-то стояли фарфоровые статуэтки, куда-то вмиг исчезли.

Сундуки пустые, стеллажи отдыхают от недавней тяжести, и лишь только балкон красноречиво старыми метёлками и ржавыми совками напоминает нам, что не всё ещё было унесено из квартиры жадным Ибрагимищем. «Да, говорю я, а дворник-то твой не только дворы чистит, но и квартиру тоже.. Он оказывается её прибрал к своим рукам, да так, что ничего тебе, бедняжке, не оставил! В полицию тебе надобно заявить!»,- говорю я ей. А она мне со вздохом отвечает: «Знаешь, как только я приехала от своей давней родственницы, так и поняла, что это дело рук моего Ибрагима, так как он мне записочку, нахал, написал на корявом русском языке с десятью ошибками, что так, мол, и так, он уезжает к своей любящей покорной жене в аул, потому что она ждёт от него четвёртого ребёнка! Статуэточки на подарки малым детям, а деньги, которые он взял нагло без всякого там спроса в буфете в банке из-под кофе, припрятанной ей на чёрный день, ему оказывается нужней будет, чем мне, так как ему не хватало на самолёт триста тысяч рублей. Оказывается я у него была так, для потехи ради, и он у меня, бесстыжая морда такая, нагло просит прощения и не вспоминать его больше, так как он уже сюда больше не вернётся…» Жалко мне было Татьяну, так как она, дурочка, ему поверила и полюбила этого гастрабайтера-барбоса не достойного всем своим сердцем. Очаровал гастарбайтер бабушку да и исчез из ее жизни!
Однако вскоре я от своих подруг узнала, что Татьяна уже гордо расхаживает под руку с престарелым маразматическим сударем, у которого недавно «крыша» быстро поехала, и она заново начала собирать коллекцию фарфоровых слоников — на удачу!
