Один мой знакомый инженер-электрик горел сильным желанием во что бы то ни стало выжить в трудную для него пору! А на дворе тогда грянули девяностые года, и многие тогда после основной работы искали ещё где-то на стороне подработку или хотя бы какую-то халтурку. А особо одарённые выходили даже на открытые площади или стихийные рынки, где умудрялись менять давно забытые им протёртые временем и молью любимые вещи на еду или на продуктовые талоны. Это уж как повезёт! Так вот, Платон Сергеевич тоже попав в водоворот пучин невзгод и мелких неурядиц, тоже долго думал над этой проблемой. Он даже записался в районную библиотеку и упорно ходил туда читать в светлый и пустой зал! Он много читал нужную ему практическую литературу на тему «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!” и при этом от большого усердия даже рассуждал вслух, пока его никто не слышал. И вот, терзаемый мыслями об этой насущной проблеме, он наконец-то решил для себя, как можно себе помочь.

Платон Сергеевич всю свою сознательную жизнь когда-то работал в заводском клубе главным электриком и был, между прочим, на хорошем счету: его уважали и даже со временем присвоили ему за хорошую работу громкое звание: «Заслуженный ветеран труда». Он этим очень гордился! Ему тогда казалось, что стабильность будет всегда, и он сможет спокойно доработать до старости и уйти на заслуженный отдых в срок. Но не тут-то было! Когда началась такая вот чехарда в стране, он оказался вдруг не удел, так как клуб «Железнодорожников» с шумом закрыли, а ему приказали «сушить вёсла» до самой пенсии. Но Платон Сергеевич оказался крепкой закваски и не позволил себе раскисать! Теперь он решил зарабатывать себе на хлеб с маслом своим недюжинным талантищем! Пускай, говорит, мой талант хоть и в 59 лет, но раскроется!
И вот как-то раз летним погожим днём он надел на себя свой клубный парадно-выходной костюм ярко-зелёного цвета, аккуратно водрузил на голову фетровую чёрную шляпу и танцующей походкой от бедра отправился на площадь читать людям поэмы!.

Придя на Сенную площадь, он и не подозревал, что будет столько народу. Неожиданно оказалось, что ему и негде встать: народ уже плотненько стоит в шеренгу и торгует различным барахлом. Платон Сергеевич немного побродил в людском водовороте в поиске местечка и нашёл наконец-то себе место возле вонючей помойки. «Ну что же делать?! Буду здесь читать глубокомысленные поэмы!»,- решил так наш смелый герой. Сначала ему было тошнотворно стоять возле мусорных бачков и мутно выраженных личностей с лампочками Ильича, которые всё время гоношились и предлагали ему составить им компанию выпить. Они изредка похлопывали себя по бёдрам и вскрикивали от удовольствия: «Гуляй рванина!», — так самовыражались два забулдыги. Но Платон Сергеевич всё-таки справился со своими чувствами и старался не смотреть в сторону мутных личностей. Эти два продавца лихо отпускали всем лампочки очень дёшево, чуть ли не на развес. Платон Сергеевич стал озираться по сторонам и заметил неприятную бабку, которая кричала во всю своё лужёное горло и навязчиво предлагала всем прохожим казённые полотенца. У неё оказалась их очень много — целая гора вафельных полотенец — и она их разложила очень гламурно в стопочку, а на верх этой стопы водрузила глиняную статуэтку в виде двух влюблённых голубков.

Когда народ с опаской подходил к бабке, то она всех насильно заставляла покупать полотенца, но при этом их не трогать и не щупать грязными руками, а лишь только смотреть и читать написанное ею на бумажке, а если кто-то ненароком тронет рукой или ещё хуже, пощупает, то тут бабка начинает так вопить на прохожего, поливая его всякими нецензурными словами, что от такого хамства и повышенных децибел уши у всех начинало закладывать. Одни вступали в диалог с оратой женщиной, другие с ней шумно ругались, но всё в конечном итоге заканчивалось тем, что народ всё равно покупал у неё не глядя эти полотенца и уходил довольный восвояси. После этого у продавщицы поднималось настроение и она чувствовала большую уверенность в себе. Увидев, что рядом с ней по соседству встала какая-то чахлая, плохо выраженная фигура, она тут же решила ему предложить своё банное полотенце. Но Платон Сергеевич пришёл сюда не за этим! Он явился сюда читать стихи! Вдохновенно вытащив из кожаной папки целую стопку бумаг со стихами, им же наспех написанными от руки, он аккуратно положил на асфальт роскошную фетровую шляпу а — ля пятидесятых годов, предусмотрительно сунув в неё пятирублёвую купюру, и напустил на себя тумана, чтобы войти в серьёзный образ декламатора.
Злющая соседка сначала подумала, что этот мутный субъект положил ей деньги за банное полотенце и она, пока он возился со своим нехитрым гримом и расчёсывал на ветру свои непослушные, торчком стоящие на голове волосы, тут же, долго не раздумывая, сунула в шляпу ему широкое вафельное полотенце, а пять рублей взяла себе. Платон Сергеевич не обратил на происходящее никакого внимания, так как он уже был в образе. Скорчив лицо и выпятив вперёд живот, он начал с большим выражением на потерянном лице вдохновенно читать: «Евгения Онегина». То ли от волнения, то ли от неопытности он стал читать так громко, что было слышно на другом конце рынка, при этом выразительность чтеца не пострадала. Прохожие стали обращать на него внимание, а некоторые даже решили подойти поближе к чтецу и послушать артиста. Народ потянулся к культуре.

Через короткое время вокруг декламатора образовалась целая толпа слушателей, а иные даже вместе с ним начали в полголоса читать известные с детства строки. Платон Сергеевич приободрился, что его слушают, и продолжал декламировать. Одна сердобольная старушка положила в шапку яблоко, а молодой человек, торговавший неподалеку репчатым луком, щедрой рукой кинул пять головок свежего репчатого лука, аккуратно завёрнутого в газету. Было хорошо слышно голос чтеца на всю округу и зевак столпилось очень много возле Платона Сергеевича, даже чокнутую торговку с палёными полотенцами народ заслонил от всеобщего обозрения. Фаина Ильинична начала ругаться с людьми: «Что это такое, вы не даёте мне продавать полотенца! Отойдите все в сторону, а то я на вас вызову сейчас милицию!» Но никто её не слушал, а лишь только отмахивались от неё как от назойливой мухи. Платон Сергеевич плавно перешёл уже на чтение поэта Лермонтова и очень вдохновенно читал «Бородино». После некоторых угроз в адрес чтеца Фаина Ильинична решила применить силу, так как она по своей природе была очень колоритной женщиной, и характер у неё был вспыльчивый и непредсказуемый. Она схватила швабру и с силой начала разгонять толпу, но её никто не слушал.. Тогда она, не выдержав таково факта, что её никто не слышит и не реагирует на неё, и толпа всё-таки не расходится, а стоит как вкопанная на месте, не долго думая засучила рукава и как вцепится в нашего артиста, который с большим вдохновением дочитывал с пафосом и со слезой на правом глазе строки из «Бородино!» Все так и ахнули от неожиданности. Наш герой не растерялся, ведь он был в глубоком образе и, схватив одной рукой торговку, другой рукой начал с силой размахивать в воздухе, жестикулируя при этом, так как читал он уже монолог «Демона». Внезапно старушка прибежала на помощь Платону Сергеевичу и как даст смачного пендаля зловредной торговке, что та даже и ахнуть не успела, как оказалась возле своих гламурных вафельных полотенец.. А наш герой всё продолжал монолог, не обращая никакого внимания на потасовку. Тут у мужиков, торговавших лампочками Ильича, взыграло чувство глубокой несправедливости. Видя как Фаина Ильинична неудачно приземлилась возле своей горы полотенец, они решили за неё дружно заступиться.

Один из них начал орать и угрожать, что он сейчас же поставит под глаз этому сукиному сыну “лампочку Ильича», если тот тут же не прекратит выступать наглым образом перед публикой! А второй встал подле чтица и, схватив пустые деревянные ящики, стал наводить такой грохот и шум, чтобы хоть как-то заглушить голос Платона Сергеевича. Тут уже народ начал возмущаться и кричать на торгующих. Кто-то вызвал милицию и блюстители порядка схватили тут же поэта и с силой потащили его к милицейской машине, но тот всё ещё продолжал читать монолог людям, даже и в такой трудной ситуации. «До чего же человек в образ вошёл, что даже ему и не остановиться!», — со вздохом сказала блюстителям порядка одна женщина, торговавшая неподалёку хозяйственным мылом. После того как вдохновенный чтец наконец-то пришёл в норму, у него проверили все документы и отпустили, попросив, правда, декламировать стихи не так громко. А двух мутных типов с лампочками Ильича увезли в кутузку, так как лампочки эти оказались ворованными из военного завода. Оказывается, эти два типа весь цех оставили без лампочек и тут же огромный цех погрузился в ночную тьму. Так милиция восстановила справедливость.. А наш неутомимый чтец с тех пор читает с большим жаром и с огромным артистизмом в санаториях и в домах отдыха. Все его любят и часто приглашают на вечера поэзии.